li_kep (li_kep) wrote,
li_kep
li_kep

Рождество

С наступающим Рождеством Христовым ! (тех, кто празднует)

Rozhdestvo
Икона начала 18 века "Рождество Христово"  Пермская картинная галерея.

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.

А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали все пришедшее после.

Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.

Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры…
… Все злей и свирепей дул ветер из степи…
… Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.

— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, —
Сказали они, запахнув кожухи.
От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.

На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Все время незримо входил в их ряды.

Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.

Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.

— А кто вы такие? – спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести Вам Обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

1947 г.

Борис Пастернак

Икона «Рождество Христово» из Соликамска. Икона XVIII века «Рождество Христово» Пермской государственной художественной галереи происходит из Соликамска. Автор «Рождества» неизвестен, но достаточно видеть, как тонко выполнена инокопь на одеждах, изящно прорисованы ажурные лещадки горок, каждая деталь иконы, чтобы понять, что перед нами работа большого мастера.

Живописные особенности иконы напоминают светскую барочную живопись начала XVIII века: в тёплой зеленоватой гамме художник объединил около двадцати цветов и оттенков сиреневых, розовых, малиновых и других; мягко проплавил лики святых, сделав их объемными, а фигуры осязаемыми; округлил легкими тенями купы и стволы деревьев, тщательно проработал их фактуру, прописал золотом листья. Люди, изображенные на иконе, рассуждают с повышенной аффектацией, складки их одежд то ниспадают волнами, то развеваются вихрем.

Художник написал икону не только с большим искусством, но и по последнему слову «учености» своего времени: изобразил Марию сидящей, отказался от старца – воплощения духа сомнения, искушавшего Иосифа, Саломии-повитухи.

В поисках изобразительного решения иконописец обратился к западным оригиналам – гравюрам знаменитой Библии Пискатора.

Гравюрами Библии Пискатора, изданной в Амстердаме, пользовались мастера Оружейной палаты Московского Кремля, а также монументалисты, выполнявшие росписи в храмах многих русских городов.

Мастер «Рождества» переработал рисунки отдельных фигур с листов Библии, затем составил свою композицию. Например, на основе изображений гравюры «Отделение Сыном Человеческим овец от козлов» на иконе появилось «Явление Ангела Иосифу». Но показывать на иконе бесплотного ангела в шляпе, одежде, обнажавшей грудь и плечи, было недопустимо, вместо шляпы засиял нимб, а у платья появились длинные рукава. На гравюре голландца святые в облаках так оживлённо жестикулировали, что иконописцу оставалось лишь дописать крылья и превратить их в ангелов.

Однако, самая необычная в соликамском «Рождестве» сцена «Благовестие пастухам». Истоки её – гравюра «Прощание Моисея с Иофором», композиция которой представляет пасторальную сцену: у шалаша сидят пастухи, они развлекают себя игрой на волынке, возле шалаша спит собачка, вокруг мирно пасутся овцы и козы. Гравюра, видимо, так нравилась художнику, что он частично перенёс её на икону.

Развёрнутые пасторали были необычны в иконописи, но популярны в школьных театрах, которые создавали при семинариях.

Младшим семинаристам они помогали усвоить сложные библейские темы, старшим – уроки ораторского искусства. В представления с целью большей доступности широко включали жанровые сцены и сцены из народного быта.

Среди первых школьных спектаклей, поставленных на русской сцене, была широко известна «Комедия на Рождество Христово» митрополита Дмитрия Ростовского. При сравнении текста «Комедии»с изображенным на иконе становится явной их близость; она проявляется в том, как художник последовательно развёртывает действие, показывает выразительными жестами и мимикой реакцию на происходящее пастухов. Заметна она и в решении композиционных планов: обычно во время спектакля по ходу действия на первом плане сцены устанавливали большую икону Богоматери с Младенцем; на втором – располагали пастухов, за ними натягивали от потолка до пола холст, на холсте писали холмы и стадо овец; к потолку сцены подвешивали облака для славословящих ангелов. Аналогичный принцип построения планов мы видим на иконе. К тому же пастухов иконописец одел в кафтаны немецкого покроя, чулки, шляпы. Такие костюмы были обычными для реквизита школьных театров.

Всё сказанное приводит к мысли о возможном влиянии школьного театра на иконопись. По отношению к древнерусской живописи эта мысль была бы нелепа, но применительно к XVIII веку вполне вероятна. Действительно, облака, задник сцены расписывали иконописцы; они и режиссёр спекталя пользовались одним источником – Библией Пискатора.

По стилю и замечательному исполнению соликамское Рождество похоже на работу мастера Оружейной палаты при царском дворе. Имено там, при царском дворе, разыграли первые школьные представления, царь Алексей Михайлович, отец Петра Первого, со всей семьей смотрел их несколько дней сряду, не покидая покои.

Не удивляет, что столь необычную икону приняли в Соликамске: богатый торговый город был связан с Москвой. Соликамские воеводы происходили из рода Нарышкиных и приходились роднёй самой царице. Здешние богатеи впервые на Урале начали каменное строительство, строили в стиле «нарышкинского барокко».

Через Соликамск проходила дорога в Сибирь. В 1702 году в Тобольск – столицу Сибири – прибыл ставленник Петра Первого Филофей Лещинский. Сибирский митрополит был воспитанником Киевской духовной академии, где процветал школьный театр. Он открыл в Тобольске славяно-латинскую школу, а при ней невиданный здесь школьный театр. Летописец того времени рассказывал, что Ф. Лещинский был охотником до театральных представлений и делал комедии славные и богатые. Зрителей на спектакли собирали колокольным благовестом, проходили спектакли на торговой площади между церквами, куда стекался торговый люд разных городов, в том числе Соликамска. Ставили «комедии» любимые и понятные всем благодаря множеству забавных пасторальных сценок. В 1721 году вышел «Духовный регламент» Петра Первого, в нём не только разрешалось, но вменялось в обязанность ученикам семинарий разных мест и городов принимать участие в разыгрывании духовных драм, комедий и трагедий.

Вышесказанное даёт основание говорить о Библии Пискатора как посреднице в знакомстве русских людей с западно-европейским искусством, её посреднической роли в передаче художественного опыта Запада русскому мастеру, а также о вероятном влиянии на иконопись XVIII века школьного театра. Все эти явления нашли воплощение в иконе «Рождество Христово» из Соликамска – замечательном памятнике иконописи, представляющем немалый интерес для историков русского искусства и культуры.

Такташова Л.Е.

Tags: Пастернак, иконопись, поэзия, православие, праздники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments