li_kep (li_kep) wrote,
li_kep
li_kep

Category:

Дед (7 часть)

     Продолжение. Начало в   http://li-kep.livejournal.com/22799.html
                                        http://li-kep.livejournal.com/23270.html
                                        http://li-kep.livejournal.com/23468.html
                                             http://li-kep.livejournal.com/23560.html
                                              http://li-kep.livejournal.com/24547.html
                                               http://li-kep.livejournal.com/25930.html
                                               http://li-kep.livejournal.com/12783.html

1920-21 годы дед работал в шахте или в карьере на выработке песка, воевать больше не захотел и отдал своего коня одному из братьев. Тогда существовала такая альтернатива военной службе.

В 1921 году в феврале родился долгожданный мальчик – мой отец. Спустя некоторое время Ульян Герасимович , отец деда, выделил трём сыновьям наделы.

Дедушка с бабушкой стали строить своё гнездо. Выстроили саманную хату. Дед работал очень много. Все хозяйственные постройки и ограда вдоль улицы были сделаны из плоского камня, который надо было наколоть, привезти, а потом построить из него что-либо. Хатка была бедная, с земляным полом, в одну комнату и кухню, но хозяйственные постройки дед делал основательно. Хотел завести основное хозяйство: скотину, сад, огород; а потом надеялся построить хороший дом.

В 1922 году наступил НЭП, начали образовываться коллективные товарищества – ТОЗы (товарищество по обработке земли). Когда я спросила деда: «Какое время было самое лучшее за его жизнь на Дону?», он без раздумья ответил: «В товариществе». На мой вопрос: «Почему?», ответил: «А потому, что объединялись те, кто хотел работать вместе, собирались те, кто друг друга не подведёт, те, кто работал так же, как и я. Брали наделы земли, объединялись и обрабатывали. Делали всё вместе: пахали, сеяли, косили. Если кто-то в этот день не мог, то давал денег, и мы нанимали работника». На мой вопрос: «А если кто заболел?», дед сказал: «Если заболел, то уважим». Бездельников к себе не брали. Товариществу деда нарезали надел в 18 километрах от хутора, в месте называвшемся Лексевшина. На семью в четыре человека выделялось 20 десятин земли. Дома оставляли дочку-подростка смотреть за домом, садом и оставшейся скотиной, а сами с маленьким сыном уезжали с весны до осени в поле, вырыли землянки и работали, иногда наведываясь домой. К 1929 году (ко времени вступления в колхоз) у деда было 4 быка и 4 коровы. Он считался середняком. Работали очень много, но и отдачу чувствовали.

Но в 1929 году началась коллективизация и положила конец всем планам. Началась работа за трудодни. Коров и быков пришлось сдать в колхоз. А потом и вовсе наступили голодные годы.

В 1932 году весной, после неудачного замужества, умерла дочь Лида. Дочь росла весёлой, боевой, самостоятельной девочкой. Многое умела уже подростком, и они без боязни оставляли на неё хозяйство, уезжая на летние работы. Дед так мало видел её: до 10 лет армия и война, потом много работал, потом её замужество. Ему не очень нравился выбор дочери: парень был с его точки зрения не серьёзный, но Лида настояла, а неволить её он не захотел. В колхозе жилось трудно, денег не платили, и молодой муж потянул Лиду в город, на заработки. Через некоторое время станичники передали, что болеет Лида, и что муж ухаживает за ней плохо. Дед поехал в город и привёз дочь домой, выхаживать. Они сделали всё, что могли сделать в те голодные годы. Но что могли они против страшной болезни тех лет: туберкулёза. И не известно, что больше свело её в могилу: болезнь или предательство мужа, так ни разу не пришедшего навестить. Уже после её смерти он пришел и попросил её тулуп. Отец, в то время одиннадцатилетний мальчик, помнит только: настолько страшно и противно было его появление с такой просьбой, что он стал просить мать: «Отдай, пусть он быстрей уходит». От Лиды осталось несколько детских и одна взрослая фотография: её суровая жизнь сложилась так, что не до того было. Отец очень любил сестру и, уже учась в институте на втором курсе, решил размножить и увеличить её фотографию. Договорился с фотографом на базаре в Ростове, и в один из воскресных летних дней должен был забрать заказ. И надо же было так случиться, что выпал этот день прямо на 22 июня 1941 года. Конечно, никакого фотографа он там не застал. Через неделю его там тоже не оказалось. Отец узнал его адрес, пошёл домой, ему сказали, что фотограф ушёл на войну. Уже после войны папа пытался разыскать его – безуспешно. В надежде, что фото Лиды сохранилось у бывшего мужа, он разыскал его, но тот только махнул рукой: «Моя всё порвала». Так и осталась тётя Лида для нас маленькой круглолицей девочкой с зонтом или корзинкой в руках рядом с молодыми матерью или отцом.

Болезнь и смерть дочери очень сказались на деде, да и время было очень тяжелое. Голодали они потом страшно. Однажды дед с отцом чуть не умерли, наевшись картофельных очисток.

Подрос сын, и надо было отдавать его учиться в неполную среднюю школу в соседнюю станицу (на хуторе была только начальная). Это значит, что жить он должен был у чужих людей, и это тоже было сопряжено с большими усилиями для семьи: вместе всё-таки было легче. Однажды отец так проголодался, что не смог выдержать последний перед выходным урок в школе, пришел к учителю и сказал: «Отпустите домой». На вопрос учителя ответил только: «Есть хочу». На что тот сказал ему: «Иди». Отец говорит, что не помнит как он прошел эти несколько километров. Придя домой, он обнаружил, что мать где-то раздобыла продуктов (позже он узнал, что она отнесла в торгсин золотое кольцо). Он отрезал кусок хлеба, съел его и заснул так, что родителям, пришедшим с работы, пришлось ломать дверь, чтобы попасть в дом.

Но что удивительно, что и в те страшные годы, когда надо было выживать изо всех сил, у, казалось бы, простых, проще некуда, людей были и другие запросы. Отец помнит, как красиво пели дед с бабушкой вечерами, как много знали они песен, как приходил к ним друг деда, с которым они особенно слаженно пели казацкие песни.

Дед очень поощрял желание отца учиться, знать как можно больше стихов. И очень часто вечером, после тяжелой работы, отогреваясь в кухне на лежанке, он просил отца рассказать что-нибудь, очень огорчался, если отец забывал слова. Особенно ему нравилась «Песнь о вещем Олеге», которую отец помнит до сих пор.

В 1936 году сын поступил в педагогическое училище в городе Шахты. Помочь деньгами дед ему не мог, они с бабушкой изо всех сил старались помогать продуктами. Когда выдавался счастливый случай, дед отвозил ему продукты с попутчиком. Но иногда, когда возможности отвезти продукты не было, а родительское сердце чувствовало, что помощь нужна, дед нёс продукты на себе степью. Путь был неблизкий (около 50 км) и унести дед старался побольше. Ведь неизвестно когда он сможет это сделать в следующий раз. Отец рассказывал, что сам он потом эти продукты с передышками доносил до трамвая, а был молодым парнем. Бабушка говорила про деда: «Железный человек».

Сын учился отлично, и после училища (1936 г) появилась возможность поступить в институт. Проучился два года, и тут война.

Дед с бабушкой оказались в оккупации, а сын на фронте. Даже попрощаться друг с другом они не смогли. Только 1943 году отец получил от родителей первую весточку и узнал, что они живы.

Продолжение следует .....

Tags: дед, детство, история, память, семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments