li_kep (li_kep) wrote,
li_kep
li_kep

Categories:

Дед (8часть)

     Окончание. Начало в    http://li-kep.livejournal.com/22799.html
                                        http://li-kep.livejournal.com/23270.html
                                         http://li-kep.livejournal.com/23468.html
                                            http://li-kep.livejournal.com/23560.html
                                           http://li-kep.livejournal.com/24547.html
                                            http://li-kep.livejournal.com/25930.html
                                           http://li-kep.livejournal.com/12783.html
                                          http://li-kep.livejournal.com/26598.html

   Потом послевоенная разруха, работа в колхозе, помощь сыну, кончавшему институт.

  Позже, жизнь вроде бы начала налаживаться: сын женился, родилась внучка. В 1949 году сын окончил институт и распределился. В 1950 году попросили молодые бабушку приехать посидеть с внучкой пока дадут место в садике. Вроде бы и хлопоты радостные, а обернулось всё бедой. Пустячная простуда выявила затаившуюся мину: видимо ещё ухаживая за дочерью, заразилась баба Аня туберкулёзом. Сын сделал всё, что мог: больница, санаторий; но было уже поздно. Попросила баба Аня отвезти её домой на Дон, и осенью 1951 похоронил дед свою подругу. Переживания не прошли даром: заболел сам. Зима и весна прошли в болезни и операции, а летом 1952 года отец привёз деда к себе, и с тех пор он так и жил в семье сына.

   Дед появился в семье до моего рождения, поэтому для меня он просто был всегда. Я не знаю, как сживались они с мамой, но не думаю, что это было очень трудно. Ценности в обеих семьях были примерно одни. И я не помню каких-либо кардинальных расхождений между мамой и дедом. Единственное, кажется, что дед с трудом понимал необходимость чернобурки, а мама очень любила красивые меховые воротники (это была её единственная роскошь). Но я никогда не слышала каких либо замечаний деда на эту тему. И ещё маме стоило больших трудов заставить деда одеть что-то новое. Кроме того, были проблемы по поводу лечения деда: он не терпел лекарств (тут отец был с ним солидарен), а мама была большая поклонница медицины. Во всём остальном они всегда шли навстречу друг другу.

   По-моему для деда было золотое время, когда отец ездил поднимать сельское хозяйство. Тут он был в своей стихии. Ему нравилось заниматься с животными или работать на земле. Благодаря ему и мы трое знаем, что такое покормить корову солёным хлебом, подоить её, поиграть с телёнком, сделать что-нибудь посильное полезное. Знаем, что и животные имеют свой характер, что без ласки и понимания ничего у тебя с ними не получится. Практически всё хозяйство было на деде (отец с мамой были заняты на работе), но он не роптал, ему нравилось. Когда была какая-то большая работа, наваливались всем миром.

  Никто из нас, кроме сестры и чуть-чуть меня, не ходил в детские дошкольные учреждения. И когда мы учились в школе, родители всегда были спокойны за нас. Дед прочёл нам маленьким невообразимое количество книжек и выучил с нами массу стихов. И потом, если было тоскливо и грустно, можно было прибежать к деду, и просто посидеть рядом, привалившись к нему, но это, когда маленькие.  

   Когда переехали в город, дед заскучал. Он брался за всякое дело. В городе он был ответственным за хлеб и молоко. Остальные продукты родители покупали сами, или бегали мы. Дед будил нас по утрам в школу, и делал это очень ответственно, так, что проспать не было никакой возможности.

   Он очень радовался, когда отец взял садовый участок и всегда был готов туда ехать. Но, к сожалению, отец не всегда мог взять его с собой (сам ездил урывками и, кроме того, дед плохо переносил автобус – ему было уже далеко за семьдесят). Зато уж если он туда попадал, то удержи ему не было. Как-то они заехали очередной раз с субботы. В воскресенье, ни свет ни заря, дед поднялся и стал тюкать потихоньку молоточком – разгибать гвоздики. Ни для кого не секрет, что на участки многие владельцы из технической интеллигенции приезжали отоспаться. Было ещё очень рано, отец испугался, что дед перебудит соседей (да и сам, наверное, хотел поспать), и он сказал ему: «Пап, ну ты сейчас тут всех перебудишь». И впервые дед вскипел: «Да что ж мы сюда спать приехали что ли? Когда работать-то будем?».  

   Последние пять лет дедушка лежал. Мы с сестрой к этому времени уже разъехались, и основная тяжесть по уходу за ним легла на плечи родителей, особенно мамы. Он очень переживал свою беспомощность и иногда говорил: «Ох-хо-хо-хо-хо, разве ж это жизнь? Скорей бы умереть»; но, немного помолчав, добавлял: «А жить то хочется».

   Однажды я затеяла с ним разговор о Боге: «Дедушк, а ты в Бога веришь?». И меня очень удивил его твёрдый и серьёзный ответ: «Верю».
               - «А почему в церковь не ходишь?»

   Дед как-то неопределённо махнул рукой.

               -«А почему не молишься?»

   Дед немного помолчал и сказал: «А ты знаешь?». Мне это было не понятно, так как бабушка (мамина мама) была верующей, и мы видели её молящуюся. Но продолжать расспросы было невозможно, так как ответ прозвучал в тоне, не позволявшем дальнейшие обсуждения.

   На отношениях дедушки с бабушкой я хочу немного остановиться. Раньше мне казалось это нормой. Но теперь, когда и я повидала уже немало, я понимаю уникальность этих отношений, выражавшихся одним словом: уважение. Уважение в самом лучшем его понимании. Письма бабушки к нам всегда начинались с перечисления наших имён, и первыми словами в них всегда стояло: «Здравствуйте сват Еремей Ульянович» и дальше все мы по старшинству. Дед сам писем не писал, но всегда говорил отцу и маме: «Кланяйтесь свахе». Они пересекались очень редко: в дни каких-то семейных трудностей, когда вызывали бабушку, и однажды дед с братом задержались у бабушки надолго из-за болезни брата. Но всегда между ними было видно это стремление «увАжить» (как говорил дед) друг друга. Однажды мама высказала мне какое-то незначительное недовольство дедом. Это было всего один раз, но для меня любое несогласие между взрослыми было чем-то из ряда вон выходящим, крепко засело в мозгу (я не могла принять чью-то сторону) и во время очередной поездки к бабушке, я не удержалась и рассказала ей. Реакция была очень чёткой: «Как она может его судить. Пусть доживёт до его лет и тогда поймет как это: легко или нет. Не думай об этом. Просто мама, наверное, неважно себя чувствовала». Это был единственный случай, когда бабушка выразила своё несогласие с мамой.

   Я узнала, что дед умер, когда была на курсах повышения квалификации в Москве: позвонила домой, и брат мне сказал о случившемся. Внутренне я была готова к этому (деду было уже 95 лет), но жалко было ужасно. Надо было собраться, купить билет на поезд, сделать необходимые покупки и ехать домой. И тут начались чудеса. Был конец дня, времени оставалось мало. Но мне всё удалось. Я сразу купила билет, всё, что необходимо, из продуктов. Для восьмидесятых уже это было большой удачей. Но совершенно удивил меня следующий случай. У меня ещё оставались деньги, и я решила купить живых цветов. В то время это была проблема. Оставалось минут десять до закрытия магазина. Я зашла просто на удачу. В ведре, на прилавке стояло несколько, не очень свежих, гвоздик. Но для меня и это было радостью. Был ноябрь месяц. Я попросила продавщицу завернуть мне гвоздики. И тут продавщица сказала: «Эти цветы вам не подойдут», ушла куда-то за дверь и вынесла мне прекрасные свежие красные гвоздики.

   Приехав домой, я застала там немного растерявшуюся маму: нам в первый раз приходилось организовывать похороны самим, и мы многое не знали из обычаев. Правда, уже пришли дедушкины знакомые бабушки из подъезда, и, спасибо им большое, они нам очень помогли: сделали всё очень добросовестно. Пришли дедовы друзья и подруги, их оказалось не мало. Очень помогли мамины и папины сотрудники. Всё как-то делалось само собой, без каких-то осложнений и больших трудностей. Единственно, когда стали выносить деда, выяснилось, что он был так высок, а лестничная клетка «хрущёвок» так мала, что гроб выносили почти вертикально. Снега ещё не было, и для начала ноября было не очень холодно. Мы смогли спокойно и достойно проститься с родным человеком. Достойно прошли и поминки: пьянчужек среди друзей деда не было, и поминали его добрым словом. А на следующий день выпал полуметровый снег и ударил мороз.

   Вечером, после приведения всего в порядок и после ужина, мы уже одни, семьёй собрались за столом и стали рассматривать дедовы фотографии. На улице было холодно, поэтому все двери и форточки в квартире были закрыты. Мы сидели в тепле и вспоминали деда. Воспоминания не были горестными. Мы просто вспоминали всё хорошее и даже весёлое, что было связано с дедом. А плохого-то и вспоминать было нечего. Дед прожил достойную жизнь, мы любили его и знали, что он любил нас. И в этот момент вдруг скрипнула и приоткрылась дверь в его комнату, и мама сказала брату: «Прикрой, наверное ветер». Но я то точно знаю, что это был не ветер: это дед приходил попрощаться с нами.

Tags: дед, детство, история, память, семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments